В чем разница между лососем и семгой? Этот вопрос я задавала много раз разным людям, но ничего вразумительного мне услышать не удалось… Лосось — это мужчина, семга — это женщина. Но однажды все решилось само собой. Ответ меня ждал в тысяче километров от дома — в холодной прозрачной воде фьордов Норвегии, а вечером того же дня — на тарелке в ресторане портового города Ставангер. Норвегия — самое правильное место для тех, кто любит лосося или… семгу.

Ирина Тиусонина

На норвежское солнце можно смотреть без очков и практически даже не щурясь. Вокруг холодное соленое море и суровые фьорды, изрезавшие его воды острыми линиями. На камнях во фьордах — где не очень отвесные склоны — на снегу можно увидеть множество звериных следов. Людей здесь очень мало.

Норвежцы серьезны, добры и очень порядочны. В прошлом веке они нашли у себя нефть и в одночасье превратились в одну из самых богатых наций Европы. Правда, вскоре выяснилось, что запасов нефти хватит только на 80 лет, поэтому норвежцы единогласно решили тратить только четверть прибыли. Остальные деньги складывают в специальный фонд для потомков — накопили уже больше 800 миллиардов долларов. Жители страны очень любят свою суровую природу и ее скупые дары: лосей, лосося и еще то, про что одна норвежка рассказала мне, указывая рукой на холм в центре Осло, посреди которого возвышается модный трамплин:

— Видите Холменколлен? Когда в Норвегию пришли фашисты, они заняли Осло за один день, огородили холм колючей проволокой и на вершине трамплина поставили миномет. Норвежцы были очень огорчены тем, что целых пять лет они не могли пользоваться своим любимым трамплином.

Подобрать ключи к сердцу норвежца легко. Нужно, к примеру, спросить его, в чем разница между лососем и семгой.

Лососевая ферма — идеальная декорация для триллера.

norway-1183114_1280Дом на сваях в воде посреди фьордов. Его окружают небольшие садки, в которых плещутся огромные рыбины. Их чешуя в свете солнца отливает перламутром. Кажется, что их немного. На самом деле они ищут, где глубже, и в каждом садке живет по 40–50 тыс. особей.

На ферме всегда очень тихо: величественные фьорды с шапками белого снега на вершинах как будто заперли уголочек моря и отражают каждый звук. Изредка слышны всплески (это молодые лососи от избытка энергии время от времени выпрыгивают из воды). Тишину нарушает странный звук, похожий на шум пересыпающегося песка, — по трубам спешит корм из планктона и креветок. Рыбы едят на всем протяжении светлого времени суток, без перерывов.

В каждом садке установлены камеры слежения — на экранах в доме можно наблюдать, как рыбы перемещаются туда-сюда по своим делам. Норвежцы любят своих лососей, каждый день рыб навещает ветеринар. Здесь не может быть ничего непредсказуемого, как не может этого быть по правилам норвежской природы. На кухне своего домика на сваях белозубые парни сварили сливочный суп с семгой и мидиями. Тем временем к ферме подплывает небольшой трейлер, запускает в садок трубу, как от гигантского пылесоса, и начинает засасывать тысячи рыб в свое чрево. Лососи отправляются в путешествие, которое они закончат под именем «семга».

Закончив рабочий день, работники уплывают на лодке в соседнюю деревню. «Как же вы не охраняете ферму?! — кричу я им вдогонку. — Ведь кто-нибудь может подплыть с баграми и похитить ваших лососей!»

Они меня не понимают.

Ферма находится в двух часах хода на катере от прибрежного Ставангера. Вокруг города много таких ферм, где выращивают не только рыбу, но и креветок, мидий и прочих морских гадов. Отсюда все это богатство, разложенное в ящики со льдом, разлетается по ресторанам и прилавкам Европы, Америки и, что особенно важно, Японии. Там вроде бы считают, что норвежский лосось бесподобен в суши. В японском языке, наверное, нет такого семантического подвоха, как в нашем, с которым мне все-таки удалось разобраться: лосось и семга совершенно одно и то же! Одна порода, один вид (это подтверждает даже энциклопедия) — и непонятно, почему тогда два названия. Чтобы как-то уложить в голове этот факт, я договорилась сама с собой, что пусть лососем будет тот, кто в садке, а семгой — кто в тарелке.

В родном краю семгу едят практически постоянно. В деле ее приготовления норвежцы достигли таких высот, что это признал весь мир. В Норвегии живут и работают несколько лауреатов главного профессионального конкурса кулинаров «Золотой Бокюз». А соотечественники приравнивают знаменитых шеф-поваров к другим великим норвежцам, коих, кстати, было немало — от Ибсена, Грига и Гамсуна до Сони Хени и Тура Хейердала.

Но необязательно становиться великим, чтобы виртуозно готовить семгу. Достаточно просто быть норвежцем. Я убедилась в этом, выйдя на прогулку по Ставангеру, расположившемуся на берегу залива с нахохлившимися чайками. В этом городе всего несколько улиц, музей нефти и очень дорогие магазины. В таком скромном пространстве как-то умещаются огромное количество прекрасных ресторанов и кафе, гастрономические бутики, рыбный рынок и кулинарный институт, куда приезжают учиться шеф-повара и любители со всего света. В каждом из вышеперечисленных мест меня угощали семгой — маринованной в коньяке и укропе, роме и можжевельнике, в пяти китайских специях и миндальном сиропе. Семгой в виде суфле и даже пирожных. Главное правило, которое исповедуют норвежцы, — все хитрости должны только подчеркивать натуральный вкус, поэтому лучшая семга — просто свежая семга!

Темнеет в Ставангере рано. Дела мои здесь закончены. Я сижу в красивом холле старого отеля на набережной. Мелкий дождь за окном сменяется то снегом, то градом. Где-то во фьордах — там, где они переходят в океан, — загораются далекие огни. В отеле повсюду корзины со свежими яблоками, есть солярий и интернет, а в холле можно напечь себе в вафельнице горячих вафель, налить чаю и долго-долго смотреть в окно на неласковое море…

Я на краю света. Нет ни малейшего желания двигаться, но отчего-то очень тепло и уютно. Рыба засыпает в своих садках. Спокойной ночи, лососи!